|
|
Трусливый переворот
Сейчас речь идет о трусливом государственном перевороте фашистского типа, одетом в лохмотья легальности. Парламентарии в комиссии хорошо понимают это, но большинство из них даже не заикается о подлинном смысле происходящего. Сенатор Масс робко предлагает добавить в тексте слова о гарантиях «личной свободы» граждан. «Нет, я не хочу менять текст в такой поздний час», — отмахивается Лаваль. И Масс смолкает. Текст одобрен без изменений. Из 48 членов комиссии лишь четверо голосуют против: сенаторы Макс Дормуа, Джакоби, Рене Репу и депутат Трементэн. Заседание Национального собрания возобновляется. Буавен-Шанпо докладывает об одобрении комиссией проекта Лаваля. Остается голосовать. Но тут Венсан Бади, которого уговорили не выступать на утреннем заседании, поскольку Жанненэ обещал ему дать выступить на официальном заседании, пытается взять слово. Вот как сам Бади (его рассказ приведен в книге Р. Арона) описывает этот случай, характерный для атмосферы всего заседания: «Я карабкаюсь на сцену. Смотрю на председательствующего Жанненэ. Хочу начать читать мой текст. В этот момент меня хватают двое или трое из моих старых парламентских коллег.
Я особенно хорошо запомнил свирепо идущего на меня с побагровевшим лицом Фернана Бюиссона, бывшего председателя палаты депутатов. Фернан Бюиссон тянет меня за пиджак, толкает меня и пытается стащить со сцены. Нет нужды говорить, что я был очень бледен. Сердце мое билось очень сильно, однако, владея собой, я сказал Бюис-сону: «Я вам этого не разрешаю! Отпустите меня, или я вас толкну». Бюиссон меня отпустил и поспешил на свое место. Во время этого инцидента председатель Жанненэ поставил на голосование конституционный проект, не дав мне слова. Следовательно, председатель Жанненэ не сдержал своего обещания». Вырывающий полы своего пиджака Бади — буквально последняя сцена судорог Третьей республики в минуты голосования.
Результаты этого ставшего историческим голосования были следующие: 569 голосов за проект Лаваля, 80 — против и 17 воздержавшихся. Лаваль от имени Петэна благодарит парламентариев под шум громких приветствий. Одинокий возглас сенатора Марселя Астье: «А все же да здравствует республика!» — никто не слышит. Операция закончена. Так завершается эта история конца Третьей республики. Петэн и стоящий за его спиной Лаваль получили неограниченную диктаторскую власть. Фактический фашистский режим установлен. На трех пятых французской территории хозяйничают гитлеровские оккупанты, на двух пятых — их вишистские лакеи. На следующий день после голосования, 11 июля, фашист Деа языком гангстера из плохой пьесы замечает: «В целом все прошло хорошо, несмотря на несколько конвульсий и икоту в предсмертной агонии».
А де Монзи облегченно вздыхает: «На этот раз новая Парижская коммуна отсрочена, может быть, мы ее совсем избежали». Сам Петэн в почтенном журнале «Ревю де дё монд» в более приличествующем его сану тоне рассуждает о том, что навсегда покончено «с бесплодной и пагубной борьбой партий и кланов, с лихорадочным разгулом идеологических страстей...». Но то, с чем считали поконченным правители Виши, только начиналось. Тем же днем, в который парламентарии голосовали в вишистском казино, 10 июля, датировано обращение из подполья Французской коммунистической партии со словами: «Никогда столь великий народ не будет народом рабов». Под ним стоят подписи Мориса Тореза и Жака Дюкло.
***
Техника движений
|
|
 |
|
|
|